На грандиозном полотне экономической истории год 1883 стал символической «передачей эстафеты». Именно в этот год Карл Маркс, мрачный архитектор революционных потрясений, испустил последний вздох, а Джон Мейнард Кейнс, которому суждено было стать спасителем капиталистического строя, родился. Это совпадение обозначает поворот от одержимости XIX века неизбежным крахом системы к вере XX века в её техническую спасаемость.
Революционер против дилетанта
Если Маркс и Энгельс рассматривали внутренние противоречия капитализма как смертельную болезнь, которой суждено поднять пролетариат на революцию, то Кейнс подходил к экономике с беззаботностью традиционалиста высокой культуры. Будучи членом авангардной группы Блумсбери, Кейнс называл себя дилетантом и интересовался не социалистическими потрясениями, как его современник Джордж Бернард Шоу, а прагматичным сохранением существующей социальной пирамиды.
Заумная логика как спасательный плот
Кейнсианская революция порвала с «старой гвардией» Адама Смита, Давида Рикардо, Мальтусаи Джона Стюарта Милля. Там, где старшие верили, что рынок — это саморегулирующийся организм, Кейнс использовал заумную логику и малопонятные теории, чтобы доказать, что система страдала лишь механическими изъянами. Для Кейнса Великая депрессия была не окончательным крахом, предсказанным Марксом, а набором «засорившихся труб» в кругообороте доходов — технической неисправностью, которую государство могло устранить, чтобы обеспечить Капитализм жизнеспособен.